Путь Дракона в Экономике Китая: Переход к Технологическому Развитию в БРИКС
Замедление темпов экономического роста Китая представляет собой естественный процесс, связанный с переходом к новой модели, ориентированной на глубокое технологическое развитие. Этот путь, ранее пройденный Японией и другими азиатскими «драконами», приведет к росту издержек и усложнению условий ведения бизнеса в Поднебесной, что повлияет на Азиатско-Тихоокеанский рост и китайские инновации.
Внимание Мира к Китаю
Китай находится в фокусе глобального внимания. Повсюду наблюдаются почти панические настроения относительно изменений на рынке этой страны, который якобы больше не функционирует как раньше и может полностью рухнуть из-за внутренних противоречий, фискального кризиса и других негативных факторов.
Основной источник страхов – динамика ВВП Китая. В последние годы темпы роста не просто снижаются, они падают стремительно. Если в предыдущем десятилетии экономика росла двузначными цифрами, то в 2014 году – уже на 7,3%, а в 2015-м – всего на 6,9%. Это происходит на фоне рекордного оттока капитала, который, по оценкам Института международных финансов в Вашингтоне, в прошлом году составил 676 млрд долларов, а в декабре 2015-го и январе 2016 года – ежемесячно более 100 млрд долларов; эпического обвала фондовых рынков летом, когда за один день инвесторы потеряли почти 4 трлн долларов; рекордной девальвации юаня и снижения валютных резервов – по данным Народного банка КНР, за прошлый год они уменьшились на 482 млрд долларов, а за январь – еще на 99,5 млрд долларов, до 3,23 трлн долларов. Внешняя торговля сократилась на 9,8%, или 288 млн долларов, а индекс Shanghai Composite с начала года упал на 23%. И так далее.
Из этого делают вывод, что Китай в кризисе и скоро его ждет «жесткая посадка». Более того, именно ситуация в Китае может вызвать тяжелый глобальный экономический кризис. Конечно, игнорировать замедление второй экономики мира было бы неразумно. Тем не менее, от поспешных выводов стоит воздержаться, начиная с того, что динамика ВВП сама по себе не самый показательный индикатор для оценки реального состояния страны и ее перспектив. В том же Азиатском регионе есть несколько стран, чей ВВП в последние годы рос быстрее китайского, включая Монголию (с 17,1% в 2011-м до 7,8% в 2014-м) или Бирму (более 8%). Однако никто seriously не смотрит на них как на ведущие азиатские державы или страны для приоритетных инвестиций. Напротив, несмотря на замедление роста и множество «побочных эффектов», Китай все еще воспринимается мировым сообществом как одна из ведущих экономик. В любом случае, важно понять, почему возникла эта тенденция и является ли нынешнее замедление проявлением циклического кризиса в Поднебесной или просто «сбой в программе» ее развития.
Потребитель Заплатит
Оценка ситуации в Китае может значительно смягчиться, если посмотреть на другой ключевой индикатор – динамику реальных доходов населения. Вопреки замедлению номинального ВВП, они последовательно растут в последние годы, и эта тенденция может сохраниться как минимум до 2020 года, если избежать паники на рынке. Проще говоря, китайцы все же становятся богаче. При этом рост благосостояния домохозяйств сопровождается пропорциональным увеличением частных сбережений. Проблема в том, что до сих пор их рост не приводил к адекватному увеличению потребления, на которое власти в Пекине рассчитывают как на еще одну прочную опору экономического роста.
Этот феномен частично объясняется стереотипами поведения китайцев, которые по характеру более склонны копить, чем тратить. Но в не меньшей степени он связан с моделью местной экономики после запуска рыночных реформ. Из-за известного перекоса в сторону инвестиций в основные фонды и экспорта Китаю до сих пор не удалось запустить полноценные рыночные механизмы, по-настоящему заставить работать потребительский рынок. В частности, сегодня это воспринимается как один из серьезных просчетов предыдущего руководства страны во главе с Ху Цзиньтао и остается сильной негативной тенденцией, сдерживающей рост.
Также с естественными внутренними тенденциями развития КНР можно связать снижение динамики экспорта, вызванное заметным удорожанием китайских товаров в последние годы. Пекин провел пенсионную реформу, что привело к увеличению доли социальных отчислений в цене конечного продукта. В стране полным ходом идет процесс урбанизации. Если 20 лет назад в городах проживало не более 40% населения, то сегодня уже около 55%, а к 2060 году этот показатель приблизится к 90%, что напрямую влияет на структуру спроса в китайской экономике, которая также начала постепенно смещаться с промышленных товаров в сторону потребительских. Наконец, в отличие от прошлых лет, в КНР начали по-настоящему собирать налоги, дополнительно повысив себестоимость производимых здесь товаров.
Удорожание производства, в свою очередь, приводит к тому, что сегодня Китай испытывает огромное давление со стороны ряда других более дешевых по издержкам и не менее качественных конкурентов, главным образом из Юго-Восточной Азии. Здесь же кроются причины замедления динамики притока прямых иностранных инвестиций, за счет которых до сих пор шло расширение основных фондов. Это и дало сбой старой китайской модели. Это же объясняет отчаянные попытки нынешнего китайского руководства во главе с Си Цзиньпином запустить рынок потребления, поскольку его доля в общей структуре ВВП Китая по-прежнему очень низка – намного ниже, чем в любой другой азиатской стране.
Именно со стремлением заставить потребителей больше тратить отдельные эксперты связывают фактическое бездействие китайских регуляторов во время надувания пузыря на фондовом рынке. Еще в начале прошлого года многие предсказывали его быстрый обвал – вопрос был только в том, когда это произойдет. К участию в торгах допустили инвесторов не просто без специального образования, но иногда без какого-либо образования вообще; лицензию брокера мог купить любой желающий и всего за 1 млн юаней (чуть больше 150 тыс. долларов).
Кризис Внутри
Хотя китайская экономика демонстрирует впечатляющий запас прочности и устойчивости, существуют тенденции, развитие которых действительно способно привести КНР к настоящему кризису.
- Быстрый рост отношения государственного долга к ВВП.
Величина этого показателя – 42% – пока не является критической. Тем не менее доля госдолга, за счет которого все последнее время финансировалась задолженность регионов, увеличивается. Продолжение этого тренда может привести к каскадирующим неплатежам и серьезному росту социальных дисбалансов, которые и так велики. В Китае жесткое социальное расслоение – между развитым приморским югом, где проживают около 400 млн человек и сосредоточены передовые производства, и севером. Большая часть местного населения – 900 млн человек – не обладают высокими трудовыми навыками и, соответственно, доходами. По этой причине китайские власти делают все возможное, чтобы стимулировать перевод передовых производств из приморских районов вглубь страны.
Главный инструмент этой политики – налоговые льготы, вплоть до полного освобождения от уплаты налогов для производителей высокотехнологичной или стратегически важной продукции.
- Быстрое старение населения.
Средний возраст китайцев растет, причем эта тенденция усиливается. Одновременно замедляются темпы прироста китайского населения в трудоспособном возрасте, что уже привело к существенному сокращению трудовых ресурсов. С этим связано прошлогоднее решение об отмене политики ограничения рождаемости по принципу «Одна семья — один ребенок», действовавшему с 1970-х годов. Также практически безошибочно можно предположить, что через 10-15 лет КНР перейдет к стимулированию рождаемости, чтобы выдерживать конкуренцию с такими странами, как Индия.
Однако пока китайцы несли на биржу собственные сбережения и банковские кредиты, власти закрывали глаза на очевидные риски. И вмешались лишь тогда, когда на фоне наметившейся коррекции биржевых индексов начали нарастать каскад неплатежей и паника, ставшая реальной угрозой стабильности всей финансовой системы страны. Только тогда власти сказали «стоп», по сути, остановив торги, после чего были вынуждены потратить сотни миллиардов долларов для стабилизации ситуации.
От Фабрик к Лабораториям
Подобные действия китайских властей – это попытка лечить болезнь понятными методами ручного управления. В этом смысле КНР пока не умеет играть по правилам рынка. Но это болезни роста, за которыми не следует упускать другого существенного обстоятельства. По сути, в прошлом году мы стали свидетелями начала реального перехода Поднебесной к новой модели развития. Она не секретна. Ее суть четко сформулировал председатель Госсовета Ли Кэцян: Китай переходит от экстенсивного производства к модели на основе углубленного технологического развития. На практике это означает, что Поднебесная будет делать акцент на разработке и продаже новых продвинутых технологий.
В своей основе это движение по пути Японии (и других «азиатских драконов»), которая на протяжении своей послевоенной истории последовательно прошла все этапы. Начав с производства недорогих промышленных товаров, она превратилась в развитую технологическую державу, способную разрабатывать и производить высококлассную – правда, уже недешевую – продукцию.
Согласно исторической закономерности (которую, впрочем, нельзя принимать за экономический закон), период бурного роста всех азиатских стран продолжается около 15 лет. После этого начинаются быстрое торможение и кризис, для выхода из которого каждая из них находит собственный рецепт. Важной компонентой китайского «антикризисного плана» должно стать существенное усиление технологического сотрудничества с другими государствами. В том числе создание совместных лабораторий, участие в совместных разработках и их коммерциализации на разных мировых рынках. Конечно, движение по этой дороге «в тысячу ли» займет время. Важнее другое: Китай уже делает по ней свои первые шаги.
Без Альтернативы
Все это позволяет иначе взглянуть на негативные тренды, которые, как оказывается на поверку, вовсе не являются предвестниками скорого экономического краха Китая. В частности, это справедливо в отношении пресловутого бегства капиталов, за которым стоит процесс релокации производств из КНР в другие страны, в том числе самими китайцами.
Покупаем-Продаем
Структура внешней торговли – показатель, способный многое сказать о направлении вектора развития китайской экономики. Принято считать, что Китай испытывает большую потребность в энергоресурсах и продуктах питания, что правда. Однако по динамике импорта в КНР лидирует вовсе не нефть или газ. Быстрее всего сегодня растут закупки предметов искусства и драгоценностей. О чем это говорит? В Китае возник средний класс, который насчитывает не менее 225–250 млн человек. У него другие потребности. Не случайно именно на него сегодня «заточены» самые успешные сектора китайской индустрии и сервиса.
В заключение, путь дракона в экономике Китая отражает переход к технологическому развитию в БРИКС, влияя на Азиатско-Тихоокеанский рост и китайские инновации, с ростом издержек и инвестициями в Африку.
[Ссылка на связанную статью о БРИКС]
Ссылка на отчет МВФ о экономике Китая с анкором «экономика Китая».
Ссылка на данные ОЭСР о Азиатско-Тихоокеанском росте с анкором «Азиатско-Тихоокеанский рост».
